• Клавдия Ивановна была глупа, и ее преклонный возраст не позволял надеяться на то, что она когда-нибудь поумнеет.

  • Сделал свое дело – и уходи.

  • В страхкассе разве доктора? И здорового залечат!

  • В восьмом классе он узнал «Логику», «Христианские нравоучения» и легкую венерическую болезнь.

  • В письме он написал латинскими буквами: «Nacosia – vicousi!».

  • Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат?

  • Мой папа, – говорил он, – был турецко-подданный.

  • Низкий сорт. Не чистая работа.

  • У нас хотя и не Париж, но милости просим к нашему шалашу.

  • По семейному делу поссорился он с женой, а она из обидчивой фамилии. Плюнула ему в рожу и удрала через границу к родителям. Этот знакомый посидел дня три один и видит – дело плохо: обеда нет, в комнате грязно, и решил помириться.

  • Лед тронулся, господа присяжные заседатели! Лед – тронулся!

(Read more)

Не могу объяснить почему, но эта книга читалась как Над пропастью во ржи: неспешный поток мыслей и событий, в который приятно погрузиться.

  • Человек, думающий только о Прекрасном, не может не погрузиться в бездну горчайших раздумий.

  • Бываю места, где в иную минуту кажется, что война – не более чем нелепое состояние духа, существующее лишь в человеческом воображении.

  • Надо иметь мужество трезво оценивать вещи, но не менее важно иметь мужество бороться с этой оценкой.

  • Наше недовольство миром, сколь бы яростным оно ни было, в принципе излечимо: достаточно, чтобы изменился либо ты сам, либо окружающий тебя мир.

  • Человек, обладающий комичной внешностью, не может позволить себе роскоши выглядеть трагичным.

  • Для физической любви тоже нужно уметь видеть себя приукрашенным.

  • Ни малейшего дискомфорта и ни единой точки опоры – вот на чем основывается моя жизненная позиция.

  • Беспокойство по поводу смысла жизни – это роскошь, позволительная тем, кто не в полной мере ощущает себя живущим на белом свете.

(Read more)

Это ни высоко художественное, ни высоко философское произведение, однако многие выводы автора заслуживают размышления над ними и обсуждения.

  • Является ли любовь искусством? Если да, то она требует знания и усилия.

  • Едва ли стоит удивляться, что в культуре, где превалирует рыночная ориентация и где материальный успех представляет выдающуюся ценность, человеческие любовные отношения следуют тем же образцам, которые управляют и рынком.

  • Если двое чужих друг другу людей, какими все мы являемся, вдруг позволят разделяющей их стене рухнуть, этот момент единства станет одним из самых волнующих переживаний в жизни. В нем все наиболее прекрасное и чудодейственное для людей, которые были прежде разобщены, изолированы, лишены любви. Это чудо неожиданной близости часто случается легче, если она начинается с физического влечения и его удовлетворения. Однако такого типа любовь по самой своей природе не долговечна. Два человека все лучше узнают друг друга, их близость все более и более утрачивает чудесный характер, пока, наконец, их антагонизм, их разочарование, их пресыщенность друг другом не убивает то, что осталось от их первоначального волнения. Вначале они не знали этого всего; их, действительно, захватила волна слепого влечения. «Помешательство» друг на друге – доказательство силы их любви, хотя оно могло бы свидетельствовать только о степени их предшествующего одиночества.

  • Едва ли существует какая-то деятельность, какое-то занятие, которое начиналось бы с таких огромных надежд и ожиданий и которое все же терпело бы крах с такой неизменностью, как любовь.

  • Вопреки глубоко коренящейся жажде любви, почти все иное считается едва ли не более важным, чем любовь: успех, престиж, деньги, власть.

(Read more)

Достоевского достаточно трудно разобрать на мелкие цитаты. Он пишет без спешки, выражая свои мысли объемно и детально. Особенно запомнились его размышления о людях непосредственно перед казнью, смертельно больных и о людях «обыкновенных», или «ординарных». А теперь все таки несколько цитат:

  • Если, после всего, что было, вы намерены удивить меня посещением нашей дачи, то меня, будьте уверены, не найдете в числе обрадованных.

  • У нас все служили или служат, и уже двести лет тянется это по самому лучшему немецкому образцу, от пращуров к правнукам, – но служащие-то люди и есть самые непрактические, и дошло до того, что отвлеченность и недостаток практического знания считался даже между самими служащими, еще недавно, чуть не величайшими добродетелями и рекомендацией.

  • Робость и полнейший недостаток собственной инициативы постоянно считался у нас главнейшим и лучшим признаком человека практического.

  • Посредственно выдержав экзамен и прослужив тридцать пять лет, – кто мог у нас не сделаться наконец генералом и не скопить известную сумму в ломбарде?

  • Русский либерал не есть русский либерал, а есть не русский либерал.

  • В сильные минуты ощущения радости ему всегда становилось грустно, он сам не знал отчего.

  • Женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует.

  • Друг человечества с шатостию нравственных оснований есть людоед человечества.

(Read more)

  • Она пожертвовала церкви немалые суммы, но знала, что они весьма далеки от предписанной законом Божьим десятины, с которой надлежит расстаться серьезным претендентам на райское блаженство.

  • Одиночество либо ожесточает, либо учит независимости.

  • В такое утро даже калека запляшет от радости. А у тебя на душе кошки скребут. Ergo, ты напился.

  • Дешевые остроты и каламбуры — вид юмора, с на редкость бесстыдной откровенностью основанный на преимуществах образования.

  • Если в наши дни вы хотите одновременно ничего не делать и быть респектабельным — лучше всего притвориться, будто вы работаете над какой-то серьезной научной проблемой.

  • Он знал, что находится в лабиринте, но не знал, что стены и коридоры этого лабиринта все время изменяются.

  • Соблазнительная округлость не в ущерб очаровательной стройности.

  • Чувство такта неведомо пророкам.

  • В конце концов добродетель и страдание — одно и то же.

  • Возможность — это еще не вседозволенность.

(Read more)